Третий сезон встречает нас на пороге полного краха. Отвращение, которое раньше было лишь мимолетной гримасой, теперь стало фундаментом реальности. Главный герой, уставший от бесконечного цикла унижений и фетишизации, наконец срывается. Его внутренний голос, который раньше лишь шептал о неловкости, теперь орет благим матом. Он больше не может выносить приторно-сладкие улыбки одноклассниц, их нарочитую наивность и постоянные провокации, за которыми следует приказ показать нижнее белье. В этом сезоне его отвращение материализуется: мир вокруг начинает гнить и покрываться слизью в моменты наивысшего стресса. Стены школы плавятся, лица девушек искажаются в зловещие гримасы, а звуки становятся невыносимо громкими и чавкающими. Это уже не просто комедия положений, а сюрреалистический хоррор о том, как токсичное окружение пожирает психику.
Параллельно развивается линия загадочной новой ученицы, которая, кажется, единственная не требует от героя привычного ритуала. Она наблюдает за ним с холодным презрением, но в ее взгляде читается не похоть, а понимание. Она видит ту самую грязь, которую чувствует он. Вместе они пытаются найти источник проклятия, заставляющего всех девушек в школе требовать одного и того же. Расследование приводит их в подвал старого спортзала, где они находят дневник первой «жертвы» — девочки, которая когда-то сама запустила этот механизм, чтобы привлечь внимание. Теперь механизм вышел из-под контроля, и единственный способ остановить вакханалию трусиков — заставить главного героя испытать не отвращение, а настоящий, всепоглощающий ужас. Финал сезона обрывается на том, как герой, стоя на коленях в луже собственной рвоты, смотрит в глаза своему отражению, которое начинает улыбаться, медленно стягивая с себя штаны.
