Второй сезон застаёт Мидзуки Савамуру на пороге новой жизни. Она успешно сдала экзамены и поступила в престижную старшую школу, но вместо радости чувствует лишь глухую тревогу. Первый сезон закончился на горькой ноте: её возлюбленный, талантливый скрипач Кёя, уехал учиться в Вену, оставив лишь обещание писать. Но письма приходят всё реже, а в социальных сетях Мидзуки видит его фотографии с красивой пианисткой. У неё начинается паника, она срывается на учёбе и ссорится с лучшей подругой. В отчаянии девушка решает, что единственный способ вернуть Кёю — стать идеальной, как он. Она записывается в школьный клуб икебаны, чтобы научиться изяществу, и начинает изнурительные тренировки по лёгкой атлетике, надеясь, что спортивное тело сделает её привлекательнее. Но чем сильнее она старается быть «той самой», тем больше теряет себя. Внезапно в её классе появляется новичок — Рё, парень с дерзкой улыбкой и репутацией хулигана. Он постоянно подкалывает Мидзуки, называя её «роботом», и однажды на глазах у всей школы заявляет, что она ему нравится. Мидзуки в ярости, но её удивляет, что Рё, в отличие от Кёи, видит её настоящую — неловкую, вспыльчивую и смешную. Он не требует от неё совершенства, а наоборот, провоцирует на глупости: тащит есть тайком принесённое мясо на крыше, учит свистеть в два пальца и заставляет танцевать под дождём. Мидзуки разрывается между навязчивой идеей вернуть Кёю и странным, пугающим теплом, которое она чувствует рядом с Рё. Ситуация накаляется, когда Кёя неожиданно приезжает на каникулы. Он стал ещё красивее и увереннее, но в его взгляде сквозит холодок. Кёя замечает, как Мидзуки смотрит на Рё, и устраивает сцену ревности, требуя, чтобы она прекратила «эти детские игры». Мидзуки оказывается перед выбором: продолжать гнаться за недосягаемым идеалом, который разрушает её изнутри, или принять себя несовершенной и позволить кому-то полюбить её именно такой. Финальная сцена сезона — школьный фестиваль, где Мидзуки должна выступать с сольным номером по икебане. Кёя сидит в первом ряду с букетом роз, Рё стоит в проходе с одной-единственной ромашкой. Мидзуки смотрит на них обоих, и её руки дрожат. Она делает шаг вперёд, и экран темнеет, оставляя зрителя в мучительном ожидании, к кому она повернётся.
